суббота, 6 июня 2015 г.

Мы с Пушкиным спасли страну


Александр Сергеевич Пушкин - спутник многих поколений. К его имени слух привыкает с детства. И в год 70-летия Победы мы с величайшей гордостью напоминаем, что А.С.Пушкин сражался вместе со всем народом на фронтах Великой Отечественной.
Неправда, будто на войне
Смолкает голос муз.
На фронте с Пушкиным вдвойне
Был крепок наш союз.
Эти строки написала Вера Михайловна Инбер, с первого до последнего дня находившаяся в осажденном Ленинграде.
Артисты фронтовых бригад читали его стихи. Его имя носила гвардейская батарея и одно из орудий с медным изображением поэта прикреплённое к лафету стали называть «Пушкиным». Его имя писали на снарядах и танках «За Пушкина», а в небе сражался истребитель «Александр Пушкин». «В суровые осенние дни 1941 года, когда у московских застав вырастали баррикады, в книжных магазинах Москвы появилась только что вышедшая из печати книга «Пушкин — родоначальник новой русской литературы» — так озаглавил тему своего доклада 10 февраля 1942 года на вечере памяти Пушкина профессор литературы Л. Тимофеев. В 1943 году в блокадном Ленинграде в музее квартире отмечали день рождения Пушкина. И в 1945 имя Пушкина появилось на рейхстаге. Воинская часть освобождавшая Пушкинские горы после штурмовала рейхстаг, они водрузили Знамя Победы и написали на рейхстаге: «„От Ленинграда до Берлина“ Пушкин». 6 июня 1945 года проходил первый Пушкинский праздник после победы в Пушкинских горах.



Несмотря на огромные военные расходы страны, на острейший дефицит бумаги, за годы войны было выпущено свыше 4 млн. экземпляров книг Пушкина! Это и объёмистые тома академического собрания сочинений и научно-исследовательские труды, и тоненькие карманные книжечки на серой бумаге для воюющей армии. В виде «окопных книжек» выходили и воинственно-героическая поэма «Полтава», и трогательные «Повести Белкина». «Пушкин воюет с нами в одном строю», — говорили фронтовики.
Для детей и школьников издавались поэма «Полтава» (Детгиз, 1942 г.) в серии «Библиотека школьника», «А. С. Пушкин. Стихи» (Детгиз, 1944 г) в серии «Первая библиотека школьника». «Евгений Онегин» выпущен в 1944 году издательством «Художественная литература» в хорошем твердом переплёте.
В первые месяцы начала войны, в 1941 г., Пушкинским домом издана в Оборонной серии книга «Пушкин и Родина». Воениздатом в победном 1945 г. изданы «Повести Белкина» Пушкина и отдельным изданием повесть «Выстрел» в серии Библиотечка журнала «Красноармеец».
За рубежом в годы войны в пражском издательстве «Хутор» в серии «Библиотека русское слово» вышло несколько книг Пушкина уменьшенного формата – 1941 г - «Повести Белкина» («Барышня крестьянка»),  1943 г. - «Пиковая дама», 1944 -  «Борис Годунов». Редкое издание «Евгения Онегина», предназначенное для военнопленных, издано в Женеве в 1944 г, в конце книги имеется специальная надпечатка «Напечатано Отделом Помощи Военнопленным Христианским Союзом Молодых Людей (Y.M.C.A.) для исключительного пользования военнопленных».
А с какой бережностью хранили бойцы Красной армии в своих походных сумках томики Пушкина! Менялись владельцы, но каждый хранил книгу как великую ценность. Книги погибали вместе со своими владельцами, порой они спасали даже жизнь, поэтому эти сохранившиеся книги, прошедшие дорогами войны хранят следы пуль и осколков.
«Казалось, что снега и те горели,
Казалось, что горит вокруг вода.
Обратно по распутице апреля,
Мы гнали немцев, как волков, тогда.
А Пушкин, наш великий русский гений,
Шёл с нами в бой за честь своей земли:
Мы всё его собранье сочинений
Не в вещмешках, а в памяти несли!»
С.Смирнов «Наш Пушкин»
Есть множество свидетельств о книгах Пушкина, прошедших войну. В статье «Фронтовой друг» старший лейтенант Юрий Попов из Ташкента (//В мире книг. - 1979. - № 6) рассказывает о таких книгах. Интересна судьба томика Пушкина, хранящегося в Центральном музее Революции. Боевой путь книга начала с батальоном морских пехотинцев-добровольцев на Волге. В 1942 г. матрос Поляков перед атаками читал пушкинские стихи своим товарищам. После ожесточенных боев на Волге, пройдя курские поля, днепровские кручи, дороги Европы, этот томик встретил Победу в Праге. Менялись владельцы, но каждый хранил эту книгу как величайшую ценность!
Еще одна книга стихов Пушкина погибла в бою вместе со своим владельцем - офицером Беловым. Ю.Попов приводит слова его однополчанина А. Шаповалова: «Нет, подумал я, они убили нашего товарища и отличного командира Белова, но Пушкина им убить не удастся, как никогда не удастся поработить наш народ. В других командирских полевых сумках и солдатских вещмешках, в сердцах наших мы донесем Пушкина до Победы. Он вместе с нами защищает честь и свободу Родины, вместе с нами участвует в освобождении народов Европы от фашизма».
С первых до последних дней войны известный поэт Евгений Долматовский - сотрудник фронтовых газет, участвует в тяжелых боях, доходит до Берлина. И все это время с ним на фронтах - книга Пушкина.
Вот что вспоминает Долматовский: «Я оставил однотомник, с которым не расставался с самых школьных времен... в домике на окраине города, рассчитывая к вечеру вернуться с передовой. Я и вернулся, но домика уже не существовало.
Я очень тужил об этой потере.
Пушкин был необходим мне на войне, как фронтовой товарищ...
Прилетев через несколько месяцев на короткий срок в Москву, я бросился искать возмещение своей потере и с немалым трудом достал новый том Пушкина, вновь обрел необходимого постоянного собеседника для редких и кратких часов фронтового одиночества.
Пушкин... зачитанный, с пожелтевшими страницами, дошел со мной до Берлина. И если быть точным - это я с ним дошел и с ним вернулся, чтобы всю жизнь учиться, всю жизнь открывать в известном и знаемом наизусть все новые и новые чудеса, мысли и образы». (Долматовский Е. Было. Записки поэта. – М., 1975; Долматовский Е. Зеленая брама: Документальная легенда об одном из первых сражений Великой Отечественной войны. - М., 1983).
 Книга Пушкина помогала людям выжить и в лагере смерти. Известна история Бориса Дмитриевича Полетаева (Политаева), который в лагерных бараках по просьбе своих товарищей тайно читал стихи Пушкина. Один из военнопленных вспоминает, что кто-то однажды точно заметил: «Пушкин у нас, в шестом бараке, как полковой комиссар: дух людей поднимает». Когда в январе 1945 Полетаева с другими военнопленными перевели в подземный лагерь для военнопленных на шахту Гуго, перед уничтожением узников подземного лагеря группе пленных удалось скрыться в одном из заброшенных отсеков шахты. Там они прятались несколько дней, голодные и в полной темноте. И в этой страшной обстановке Политаев читал наизусть умирающим людям стихи Пушкина, которые давали надежду выжить, призывали к борьбе:
Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье,
Не пропадет ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье...

Пушкин был рядом с бойцами в будни и праздники на «пушкинской открытке» — растиражированы были в тысячах экземпляров портреты Пушкина с гравюр В. Матэ и Дж. Райта (издания Музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина), репродукция картины Н. Ге «Пущин в гостях у Пушкина в Михайловском», по-детски красочный сказочный кораблик художника Т. Цинберга со строчками: «Ветер по морю гуляет…»


На Открытке «Новогодний привет из Москвы» солдаты проходят маршем мимо памятника Пушкину в Москве перед отправкой на фронт. Внизу две стихотворные цитаты.
«…Иль мало нас? или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды
………………………………………………………….
Стальной щетиною сверкая
Не встанет русская земля?…»
А. Пушкин.

Пушкин сражается
Пушкин помогает воевать и побеждать. Крупнейшие ученые пушкинисты - академик Гудзий, профессор Благой, секретарь Пушкинской комиссии Фейнберг выезжают на фронт с лекциями о Пушкине. Артисты фронтовых бригад исполняют произведения Пушкина в частях действующей армии -  отрывки из поэм «Медный всадник», «Братья разбойники», «Полтава». Рукопашным боям Великой Отечественной войны оказались созвучны строчки о Полтавской битве 1709 года:
Швед, русский — колет, рубит, режет.
Бой барабанный, клики, скрежет,
Гром пушек, топот, ржанье, стон,
И смерть и ад со всех сторон…
…Но близок, близок миг победы.
Ура! мы ломим; гнутся шведы.
О славный час! о славный вид!
Еще напор - и враг бежит.
На фронте звучат пушкинские романсы в исполнении знаменитых  И. Козловского и С. Лемешева и сотен самодеятельных певцов.
Артистка фронтовой бригады Вера Бельцова помнит наказ генерала Чуйкова, обороняющего Сталинград: «Пушкина читать до победного!»

Феноменом Великой Отечественной войны считается массовая, чётко проведённая в 1941—1942 годах эвакуация с запада на восток 25 млн. человек, тысяч промышленных предприятий, образовательных, научных и культурных учреждений. Среди них — театры оперы и балета, в репертуаре которых спектакли по произведениям Пушкина: «Борис Годунов», «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Русалка», «Сказка о царе Салтане», «Руслан и Людмила», «Золотой петушок», балет «Бахчисарайский фонтан», театры драмы, юного зрителя и коллективы художественной самодеятельности с постановками «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Каменный гость», «Цыганы»…
В годы жесточайшей войны строили и открывали театры оперы и балета в Астрахани, в Новосибирске, в столицах республик Средней Азии — Алма-Ате, Фрунзе, Ашхабаде, Ташкенте, Душанбе. Многие театральные спектакли ставились на национальных языках. Газета «Литература и искусство» сообщила в июне 1942 года о том, что во Фрунзе (теперь — Бишкек) открыт Киргизский театр оперы и балета премьерой оперы «Евгений Онегин». Особенно удачны образы Татьяны и Ленского в исполнении С. Киизбаевой и А. Малдыбаева.

На фронте с Пушкиным
1941 год. Москва в опасности. Город, о котором Пушкин писал
Края Москвы,  рая родные,
Где на заре цветущих лет
Часы беспечности я тратил золотые,
Не зная горести и бед,
И вы их видели, врагов моей отчизны!
И вас багрила кровь и пламень пожирал!
И в жертву не принес я мщенья вам и жизни
Вотще лишь гневом дух пылал!..
Памятник Пушкину на Тверском бульваре в Москве зимой сорок первого года провожал уходящих на фронт красноармейцев. Об этом стихотворение выпускника Литинститута лейтенанта Василия Захарченко (ныне известный поэт и журналист, член Комитета защиты мира), опубликованное в газете «Литература и искусство» 14 февраля 1942 года.
             Пушкин
Словно врублен силуэтом гордым
в небо предрассветное Москвы,
поднял он над затемненным городом
бронзовую глыбу головы.
Пушкин! Я не знал его таким!
В дни войны no-новому он с нами,
стоя над ослепшими домами,
над любимым городом моим.
Перед ним до края горизонта
вдоль по Ленинградскому шоссе
на войну уходят люди фронта,
к близкой прифронтовой полосе.
Пушкин провожает их на бой, молча, 
с непокрытой головой.
Эта тема звучит и в стихотворении молодого московского поэта, уходившего на фронт в декабре сорок первого года, а теперь известного поэта и переводчика Якова Козловского.
           Памятник Пушкину
К Москве вплотную подошла война.
И скрежетала танками Тверская,
Вы вспоминали дни Бородина,
Свой пьедестал, как пост, не покидая.
Вы не свидетель, вы участник схватки,
Нашивка вам положена одна,
Я видел сам - на бронзовой крылатке
Осколочная вмятина видна.
Мороз, дойдя до белого каленья,
Крутые слезы выжимал из глаз,
На фронт, в огонь вы провожали нас
И верили, что наше поколенье
Не в силах враг поставить на колени,
Как не поставить на колени вас.

В первые дни войны ушел на фронт московский школьник Валентин Литовский. В 1935 году в фильме «Юность поэта» он исполнил роль Пушкина-лицеиста. Валентин Литовский мечтал быть режиссером, но стал солдатом. Он сыграл свою единственную роль - роль Пушкина и погиб в двадцать лет.
Писатель Лидия Либединская, которая в школе сидела с ним за одной партой в своей книге «Зеленая лампа» вспоминала: «Мы писали сочинения, ходили в кино, спорили о прочитанных книгах. Мы не объяснялись друг другу в любви, но нам было так хорошо вместе. Валя познакомил меня с актерами, которые снимались в фильме «Юность поэта», – Толей Мурузиным, сыгравшим роль Пущина, Яном Парамоновым – Кюхлей, Славой Сушкевичем – князем Горчаковым, Олегом Липкиным – Дельвигом. И его друзья стали моими друзьями.
Какие это были прекрасные ребята! Они мечтали писать о Пушкине, ставить в театре его произведения, играть в пьесах о нем. Это были планы на будущую взрослую долгую жизнь… Эти мальчики любили рассказывать о том, как по окончании съемок фильма они собрались в ленинградской гостинице «Астория», чтобы попрощаться, и, расставаясь, каждый оставил в своей записной книжке торжественную клятву: «Именем Пушкина клянемся ровно через пять лет, 27 января 1942 года, встретиться здесь же, в Ленинграде, в “Астории”, всем лицейским братством. Друзья мои, прекрасен наш союз, он как душа неразделим и вечен!» И подписи…
Я прочитала эту клятву в записной книжке Валентина Литовского…
Судьба отпустила Валентину Литовскому в жизни короткие сроки. Он погиб смертью храбрых в первые дни Великой Отечественной войны. Как же он прожил свои быстрые двадцать лет, счастливые и трудные, полные неосуществившихся мечтаний?
Вале Литовскому было шестнадцать, когда к нему пришла слава. Фильм «Юность поэта» был удостоен Золотой медали в Париже. Газеты, отмечая успех фильма, писали: «На долю пятнадцатилетнего ученика 25-й Московской образцовой школы выпала славная и трудная доля: быть по плечу – и не только внешне, но и внутренне – молодому Александру Пушкину. Его работа в фильме – удача для него, удача молодого режиссера Народицкого… Литовский вжился в своего, именно своего Пушкина: он очень похож – и не только, вернее – не столько обликом, хотя сходство крайне велико, – сколько поведением. Мы, не видевшие Пушкина, не смеем говорить – “похож”, но можем сказать – “таким мог быть Пушкин”…» (И. Трауберг «Радостная картина».)
Пали смертью храбрых почти все лицеисты того фильма. Впрочем, и после смерти они продолжали воевать.
Фронтовой корреспондент, ныне писатель Яков Хелемский в своей книге «На темной ели звонкая свирель», вспоминая об освобождении от фашистов Пушкинских Гор, в котором он принимал участие как военный корреспондент, вспоминает: «В те дни в дивизионных тылах, а иногда совсем рядом с передним краем показывали фильм “Юность поэта”. Я видел его на фронте четыре или пять раз. Стоит мне вспомнить раннее лето на Втором Прибалтийском, как перед глазами возникает поляна, окруженная сыроватой чащей. Бойцы стоят, прислонившись к стволам, или сидят на пеньках, а в полумраке мерцает полотно, натянутое между деревьями. И во весь экран - лицо юного Пушкина, такого, каким мы знаем его по знаменитой гравюре Гейтмана. Помните, курчавый, большеглазый мальчик задумался, подперев кулаком, щеку... Когда мне случалось в очередной раз смотреть в прифронтовой чаще «Юность поэта», я всегда испытывал острую боль оттого, что Литовского уже больше нет.
Дохнула буря, цвет прекрасный
Увял на утренней заре,
Потух огонь на алтаре!
Тому назад одно мгновенье
В сем сердце билось вдохновенье,
Вражда, надежда и любовь,
Играла жизнь, кипела кровь...
Но сейчас на нас глядел с экрана здравствующий лицеист, задумчивый, озорной, гениальный.
Солдаты видели юного Пушкина, и он становился им еще дороже... Фильм делал свое дело. Валентин Литовский, сраженный в белорусском лесу, продолжал воевать... И во весь экран – лицо юного Пушкина, и он становится им еще дороже… Фильм делал свое дело. Валентин Литовский, сраженный в белорусском лесу, продолжал воевать на Псковщине»…

Если московский Пушкин на Тверском бульваре провожал уходящих на фронт солдат, то в других городах, через которые прошла война, Пушкин стал участником сражений. Одесский памятник Пушкину на Приморском бульваре, один из первых в России был изранен при обстрелах с моря; памятник в Днепропетровске пробит двумя бронебойными пулями.
Удивительна судьба памятника, стоящего при въезде в город Пушкин, у Египетских ворот. Этот памятник Пушкина встретил солдат среди разрухи и тяжелой тишины. Тот самый небольшой бронзовый Пушкин... мечтательно прислонившийся к скале, так хорошо всем знакомый, стоял у входа в город, среди зеленых кустарников. Никто даже не думал, что этот маленький монумент мог уцелеть, но он был на том же месте, только теперь его окружали сухие, почерневшие ветви, и он стоял за окопами, завалами... весь израненный вражескими пулями, но по-прежнему продолжал встречать входящих в его город. Пять пулевых отверстий во лбу статуи свидетельствовали о том, что памятник был расстрелян.

Пушкин в битве за Москву
Уже 26 июня 1941 года газета «Вечерняя Москва» рассказала своим читателям, что «сотни артистов художественной самодеятельности прямо с работы отправляются на сборные пункты и в красноармейские части, и всюду их ждёт восторженный приём». …На сборный пункт Москворецкого района приехали эстрадные бригады Дворца культуры комбината «Правда», завода «Прожектор» и московской промысловой кооперации. Работники издательства «Правда» — А. Потапов, А. Быкова исполняли русские народные песни и классические романсы, самые популярные из которых — на стихи Пушкина.
В том же номере газета сообщает о работе Музея А.С. Пушкина: «Чтобы помочь посетителям углубить полученные при осмотре экспонатов сведения, музей ввёл на днях в экспозицию последнего зала небольшой, как бы заключительный раздел — «Что читать о Пушкине».
А 11 июля городская газета пишет о «серии передвижных портативных выставок для сборных пунктов, вокзалов, воинских частей, рабочих клубов и красных уголков», организованных Литературным музеем. Выставки показывают, как в нашей литературе отражена борьба русского народа с различными интервентами. И снова — никуда без Пушкина!
6 сентября «Вечёрка» публикует информацию из Всесоюзной библиотеки им. Ленина, среди посетителей читального зала которой в этот день оказались и батальонный комиссар Копылов, и сотрудник «Мосфильма», подбирающий материал по форме, знакам различия немецкой и румынской армий 1918 года — для съёмки фильма «Котовский», и сотрудники Института мировой литературы. «Тов. Бонди изучает материалы на тему «Русская литература в 1812 г.», а «тов. Беляев редактирует 17-й том академического издания А. Пушкина и исследует материалы «Пушкин и его эпоха».
В последующие, самые тяжёлые дни битвы за Москву газета буквально рапортует о том, что горожане показали удивительную тягу к чтению. Публикуются сведения о посещении библиотек, открывающих свои филиалы и литературные выставки даже на станциях Московского метро, в котором москвичам не страшны никакие бомбёжки. 18 декабря корреспонденты «Вечёрки» изучают читательские формуляры библиотеки им. А.С. Пушкина, отмечая, что только в ноябре здесь зарегистрировано 8 тыс. посещений и выдано читателям 19 тыс. книг. Больше 40 лет в этом старинном особняке помещается библиотека им. А.С. Пушкина. Ежедневно приходят сюда до 300 читателей — люди самых различных возрастов, профессий и вкусов…
…Вот формуляр наборщика Михаила Ивановича Якобсона. С 3 ноября по 7 декабря он прочёл 21 книгу: «Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке…» Шарля Де Костера, «Гаргантюа и Пантагрюэль» Рабле, «Чрево Парижа» и «Западня» Золя, «Возмутитель спокойствия» Л.В. Соловьёва, «Два капитана» Каверина, «Изгнание Наполеона из Москвы» Тарле, ряд книг Пушкина, Некрасова, Гоголя, Шекспира, Чехова, Мериме.
Столь же активными читателями Пушкинки стали техник Моногов и булочник Шишков. А домохозяйка Полина Фомичёва сперва брала книги из серии «Для начинающих», затем переключилась на литературу по воспитанию детей (она выступала с докладами на эту тему), а теперь читает классическую литературу — Пушкина, Толстого.  Источник  

Пушкин в блокадном Ленинграде
30 июня 1941 года, на десятый день войны, директор архива Академии наук СССР Г.А. Князев записал свои впечатления от разговора с заведующим архивом ИЛИ (Института лингвистических исследований АН СССР): «Долго совещались по вопросу о надлежащем хранении здесь, в Ленинграде, особо ценных материалов — рукописей Пушкина, Ломоносова, Лермонтова, Тургенева, Достоевского, Толстого и др. На Городецком лица нет. Не может спать: «Какую же мы несём с вами ответственность!» Да, величайшую мы несём ответственность (не о юридической, административной или судебной ответственности здесь приходится говорить), ответственность моральную, перед потомством. Только бы сохранить силу воли и нужное спокойствие!»
2 июля Князев пишет, что «в ИЛИ подготовка к эвакуации пушкинских рукописей идёт полным ходом. …Жуткое впечатление произвело на меня архивохранилище ИЛИ. Я не узнал рабочих мест. …Стоят две сорокавёдерные бочки с водой, одна из них уже подтекает; везде ящики с песком и лопатами; по коридору растянут пожарный шланг. Около Пушкинской комнаты — ящики для архивного материала. Некоторые пустые, другие — заполненные. Надо отдать справедливость — упаковка пушкинских рукописей идеальная. …Тут же около ящиков один сотрудник диктует машинистке статью о фашизме. Кто-то пишет описи подлежащего укладке в ящики».
Запись от 12 июля 1941 года: «В ИЛИ было получено сведение о разрушении бомбой колокольни Святогорского монастыря, могила Пушкина, к счастью, не пострадала». Лишь после освобождения Пушкиногорья станет известно, что знаменитый монастырь немцы взорвут при отступлении, склеп с гробом Пушкина расколется, надгробие упадёт…
В июле 1941 года пушкинские рукописи эвакуируют в Новосибирск. Позднее в Свердловск вместе с эрмитажными эшелонами вывезут библиотеку поэта. Многие рукописи и экспонаты из музея будут эвакуированы в Казань.
12 июня 1943 года «Правда» печатает статью поэтессы Веры Инбер из блокадного Ленинграда «Памяти Пушкина» — зримое свидетельство, что и в дни страшных испытаний в неприступном для врага городе к поэту не зарастала народная тропа: «Был необычайной прелести день… Даже белые облачные шрамы — следы воздушных боёв — не бороздили небо. Мы свернули на Мойку, она была тиха, безлюдна. По этому тротуару, вдоль этой чугунной ограды проходил Пушкин, возвращаясь к себе домой… Тихие комнаты пушкинской квартиры встретили нас. Они скупо обставлены мебелью. Это мебель пушкинской эпохи, но не мебель Пушкина — та с самого начала войны увезена отсюда. Но дом беззащитен. Нет возможности обезопасить его. Стены комнат сильно повреждены. Повсюду зияют трещины, краска отвалилась целыми пластами. Это результат трёх бомб, упавших на Мойку в ноябре 1942 г. В кабинете, в том углу, где на диване умер Пушкин, стоит теперь его бюст в пожелтевшем лавровом венке. В Ленинграде нет теперь свежих лавровых венков: теплицы Ботанического сада погибли от вражеской бомбёжки.
Невдалеке от бюста установлен микрофон. По раз и навсегда установившейся традиции собрание 6 июня, посвящённое дате рождения величайшего нашего поэта, открылось ровно в 2 часа дня… Здесь, в этих комнатах, собралась небольшая группа защитников города. Медали «За оборону Ленинграда» поблёскивали и на синих куртках моряков, и на защитных гимнастёрках бойцов, и на цветных платьях ленинградок».
Поэт Николай Тихонов не читал стихов — горевал вместе со всеми о том, что отмечают ленинградцы этот день рождения великого поэта «в обстановке сражающегося Ленинграда. Мы не можем быть сейчас ни в Михайловском, ни в Тригорском. Эти священные для нас места сейчас у немцев. Но здесь, в Ленинграде, — Пушкинский участок нашей борьбы с поработителями. В бою участвуют не только наши современники, но и наши предки, величием своих деяний борются за свою Родину. И среди них — Александр Пушкин».
Писатель-драматург Всеволод Вишневский напомнил, что «Пушкин первым поднял тему военной мощи России в поэме «Полтава». Он сам сражался за неё с Бенкендорфом, Дубельтом, Геккерном, Дантесом. Он, наконец, защищал не только свою честь, но честь всего Русского».  Источник  

Город Пушкин
13 сентября 1941 город Пушкин был подвергнут беспрерывной бомбёжке, и 17-го был оккупирован немцами.
Ольга Берггольц 3 декабря 1943 года написала следующие поэтические строки:
Я давно живу такой надеждой:
Вот вернется город Пушкин к нам;
Я пешком пойду к нему, как прежде
Пилигримы шли к святым местам...
24 января 1944 г. город был освобождён.
«Ни одного неповрежденного дома во всем Пушкине» — так сообщало ленинградское радио в день освобождения города. Через год местная газета писала: «Фашисты разрушили в Пушкине все исторические здания, связанные с памятью о поэте: дом директора Лицея, домик Теппера, дом Захаржевского, где любил бывать Пушкин, воспетую им Чесменскую колонну».
Сохранились стихи, и документальные свидетельства о первых поездках в только что освобождённый город «блокадной музы Ольги Бергольц», о чём она рассказала по ленинградскому радио в радиоочерке «Мы пришли в Пушкин» уже 25-го января.
«Час тому назад мы вернулись в Ленинград из Пушкина.
Мы приехали в город через несколько часов после его освобождения и были едва ли не первыми «гражданскими» ленинградцами в Пушкине. Нас ездило семь человек на «репортажке» Ленинградского радиокомитета — четверо сотрудников радиокомитета, артист Ю. Калганов, пушкинист В. Мануйлов и я.
Нам завидовали отчаянно, и мы понимали это: для ленинградцев нет места, любимого более нежно, чем Пушкин. У редкого ленинградца не связано с этим зеленым, уютным, милым городком самых светлых личных воспоминаний... И все это было неразрывно и прекрасно слито со светозарной поэзией Пушкина, с вечной его юностью...
… больно было оттого, что Пушкин лежал в развалинах и ни одного человека, ни одного не встретили мы на своем пути. Немцы не оставили в Пушкине русских людей. Кого замучили и убили, кто умер от голода, кого угнали в Германию. Никому из пушкинцев не пришлось дождаться дня освобождения в своем городе.
…В Лицее нет ни одной рамы, но Лицей все же цел, и лицейская церковь цела — и это просто удивительно! Мемориальные доски на Лицее на месте, и даже дощечка с надписью на русском языке, дощечка, висящая у Лицея еще с мирного времени: «Автобус № 3, Пушкин — Ленинград» — непостижимым образом осталась цела. Она скоро опять пригодится нам — ведь путь от Пушкина до Ленинграда вновь свободен! Но в ограде — пустой гранитный постамент: статуи юноши Пушкина, мечтавшего на скамье десятки лет, — нет. Постамент пуст и похож на надгробье.
…Но люди придут сюда, скоро придут… И если свершилось чудо полной ленинградской победы, свершится и чудо возрождения — возрождения всего, что захватчики превратили в развалины, пустыню и прах...
Вошли — и сердце дрогнуло... Жестоко
зияла смерть, безлюдье, пустота...
Где лебеди? Где музы? Где потоки?
С младенчества родная красота?
Где наши люди — наши садоводы,
лелеявшие мирные сады,
где их благословенные труды
на счастье человека и природы?
И где мы сами — прежние, простые,
доверчиво глядевшие на свет?
Как страшно здесь... Печальней и пустынней
селения, наверно, в мире нет.
...И вдруг в душе, в ее немых глубинах,
опять звучит надменно и светло:
«Все те же мы: нам целый мир чужбина,
Отечество нам Царское Село»...
25 января 1944»
Её радиовыступления военного времени опубликованы отдельной книгой «Говорит Ленинград» составленной в 1945 г., но изданной уже в 1946.
 30 января писатель Николай Тихонов, вернувшись из Пушкина, передал свои впечатления от увиденного в газете «Красная Звезда»: «Поваленные деревья вековых парков лежали, как мертвые великаны. Обрывки старинной парчи, бархата и шелка носил ветер над дымом пожарищ. Картины и фарфор, растоптанные ногами гитлеровцев, лежали в грязи разбитых аллей. Статуи без голов валялись в кустарнике. Огонь пожирал остатки домов, горело вокруг все, что могло гореть...»»
 Анна Ахматова посвятила стихотворение «Городу Пушкина».
О, горе мне! Они тебя сожгли...
О, встреча, что разлуки тяжелее!..
Здесь был фонтан, высокие аллеи,
Громада парка древнего вдали,
Заря была себя самой алее,
В апреле запах прели и земли,
И первый поцелуй...
Позже Ольга Берггольц рассказывала:
«Уже давно ходили слухи, что место, где зарыт “Пушкин-лицеист”, фашисты обнаружили, что памятник погиб, пропал, украден... В сад... заходили по одному, нехотя, но потом бежали и наклонялись над чем- то... Толпа склоненных к земле людей становилась все больше. Юный Пушкин был здесь!
Справа от пьедестала в неглубокой яме виднелась его кудрявая голова. Он был цел и невредим. Но вынуть его из укрытия еще не решались. И только в этот праздничный день, день рождения Пушкина, была отрыта голова статуи.
Из черной, обожженной боями и пожарами земли возникало лицо, юное, мечтательное, гордое, казалось, мы и не видели его раньше таким...
Кто-то бросил незабудки на черную землю. Все молчали. А Пушкин, по-прежнему склонив голову на руку, смотрел задумчивым взглядом на страшные следы войны, на наши склоненные лица. И каждый старался поймать этот взгляд...» И здесь у памятника было прочтено много его стихов.

Освобождённое Пушкиногорье…
У могилы Пушкина

…Полной разрухой и горьким запахом пожарищ встретила воинов-освободителей Псковщина — малая родина великого поэта. Многолетний бессменный директор Пушкиногорья, фронтовик Семён Степанович Гейченко говорил о времени хозяйничанья оккупантов: «В своей звериной ненависти к России, к советскому народу они пытались стереть с лица земли русскую культуру и само имя Пушкина. Но Пушкин оказался непобедим. И всё пушкинское вновь возродилось, как только закончилась война и враги были изгнаны с родной земли».
В книге Семёна Гейченко «Пушкиногорье» есть описание встречи автора с Василием Михайловичем Ветрянским, который участвовал в освобождении Михайловского и приехал сюда через много лет после окончания Великой Отечественной войны, чтобы почтить память своего командира Анны Петровны Нестеровой.
 «В первые дни обороны разговор среди солдат был только один — про Пушкина. Особенно про то, как его мытарила жизнь, как его убили. И вот тут я должен вам сказать, что лучше всех про Пушкина рассказывал наш командир, женщина она была, — повествовал ветеран. — Я больше года с нею вместе служил. …Верьте не верьте, но думается мне, что она всего Пушкина наизусть знала! …Когда встали под Михайловским, добавляла: «Скоро войне конец. Александра Сергеевича Пушкина зачислим в нашу пушечную часть!» Она очень стихи любила… Иной раз вечером сидим в глухом блиндаже, под покровом пяти накатов толстенных брёвен, сидим, как дети перед учительницей. …А она нам стихи Пушкина читает, письма его к своим друзьям, брату, товарищам, писанные в Михайловском. Тогда всем командирам вышло приказание от командующего фронтом: во время затишья побольше читать бойцам сочинения Пушкина и рассказы о нём».
А потом был строгий приказ: по усадьбе огня не открывать, под страхом сурового наказания. И розданы памятки бойцам с портретом Пушкина, с призывами: «Освободим родное Михайловское к 145-й годовщине со дня рождения поэта! Вернём Родине нашу национальную святыню! Смерть немецким оккупантам!» Рассказывалось в листовке, как надругались фашисты над пушкинским памятником, разорили музеи, растащили реликвии. Заканчивалась листовка словами: «Отомстим фашистским варварам. Не может больше наша национальная святыня — Пушкинское Святогорье — находиться в грязных фашистских лапах. Вернём Родине её исторические места и пойдём дальше на запад, на полный разгром и уничтожение врага!».
Первый послевоенный Пушкинский праздник в июне 1945 года собрал в имении поэта десять тысяч человек. Иные пришли сюда за 50 километров, среди мужчин выделялись инвалиды войны. А почётные гости издалека — писатели, артисты, учёные — добирались и того труднее: поезд из Ленинграда до Пскова шёл двое суток. Из Пскова в Пушкинские Горы — на лошадях или попутных грузовиках. Выступали с деревянной эстрады под открытым небом.
Семён Гейченко вспоминает, что это были своеобразные «смотрины» — встреча тех, кто пережил нашествие. Но это была и встреча с Пушкиным — не случайно на арке, сколоченной из жердей, возвышающейся над собравшимися, висел весёлый портрет поэта, написанный самодеятельным художником из сапёров, с надписью: «Здравствуй, Пушкин!» Походные войсковые кухни предлагали гостям чай с сахаром — царское угощение! А в аллее Керн продавались скромные печатные портретики поэта и книжечки об истории Михайловского, изданные в Пскове.
Удивил гостей из столиц колхозник Антонов из деревни Авдаши, знавший наизусть весь роман «Евгений Онегин»! Про дни оккупации он вспоминал: «Уж как лихо при немцах всем нам ни было, а книга Пушкина всегда была при мне. Её купил я здесь, в Михайловском, почитай, лет сорок тому назад! Она была для меня и моей семьи единственным утешением в те страшные годы».
 В последующие годы среди посетителей музея-усадьбы Пушкина нередко оказывались люди, которых связала с этим местом фронтовая судьба.
Однажды приехал из Ленинграда Алексей Васильевич Гордеев, привёз в дар уникальную фотографию. В 1944 году он был командиром наземной фоторазведки. Ему с группой разведчиков было поручено, минуя минные поля, проникнуть к усадьбе поэта и снять её панораму. Фото нужны были не только для разработки операции по освобождению Михайловского, но и для публикаций во фронтовой газете, где они вышли под «шапкой» «Отомстим за нашего Пушкина!» А мстить было за что. Гитлеровцы разобрали домик няни Арины Родионовны, сделали в наружной стене дома-музея большую пробоину для установки орудия. В крайних окнах разместили пулемёты. Гитлеровцы подожгли дом-музей и под прикрытием дыма отошли в глубь парка, засели в окопах и блиндажах. Дом и флигель сгорели дотла…
Гость Михайловского Сурен Тигранович Захарьян, бывший военврач, привёз в дар музею книгу — 15-й том «Библиотеки для чтения» А. Смирдина, выпущенный в 1836 году, со штампом «Библиотека музея Пушкинского государственного заповедника». Военврач нашёл уникальное издание в 1944-м, где-то на военных дорогах Польши. Оказалось, что эта книга — из библиотеки поэта, украденной фашистами.

«Александр Пушкин» сражался и в небе
В годы войны издана скромная, на газетной бумаге, книга Ивана Алексеевича Новикова «Пушкин на юге».
Писатель в дни войны жил в уральском городе Каменск-Уральске и в канун 106-й годовщины со дня смерти поэта Иван Алексеевич решил собрать средства на постройку самолёта «Александр Пушкин».
Заметка в газете «Каменск-уральский рабочий» в февральские дни 1943 года: «С 10 февраля по 20 февраля в городе проводится Пушкинская декада в связи со 105-й годовщиной со дня смерти великого русского поэта. Во всех клубах и школах города будут проведены литературно-художественные вечера писателя-орденоносца И.А.Новикова. В программе вечеров: вступительное слово «Пушкин в России», главы из нового романа «Пушкин на юге». На входных билетах - слова Пушкина: «Да здравствует солнце, да скроется тьма!» Ниже написано: «Весь сбор с вечера поступает на покупку боевого самолета «Александр Пушкин».
Поклонники Пушкина с большим интересом посещали эти вечера. Когда сумма в 100 тысяч рублей собрана, Новиков направил просьбу в Москву.
Москва, Кремль Председателю Государственного Комитета Обороны. Иосифу Виссарионовичу Сталину
В 106 годовщину со дня смерти Александра Сергеевича Пушкина, при горячей поддержке со стороны общественности и трудящихся города Каменск-Уральского, провел ряд пушкинских вечеров, выступая с отдельными главами из моего нового романа о Пушкине. Народ глубоко чтит память своего величайшего поэта, и эта неумирающая к нему любовь позволила мне собрать этими вечерами 100.000 рублей на боевой самолет «Александр Пушкин». Пусть боевой самолет, носящий гордое имя «Александр Пушкин», примет участие в освобождении от неистового врага нашей родной земли. Прошу включить в список действующей авиации самолет «Александр Пушкин».
Писатель Иван Алексеевич Новиков.
г. Каменск-Уральский.
И получил благодарственный ответ от Сталина:
Каменск-Уральский Челябинской области Писателю тов. Новикову Ивану Алексеевичу
Примите мой привет и благодарность Красной Армии, Иван Алексеевич, за Вашу заботу о воздушных силах Красной Армии.
Ваше желание будет исполнено.
И. СТАЛИН.


Через некоторое время Новиков получил телеграмму от директора завода: «Самолёт готов. Надпись "Александр Пушкин" сделана"».
А несколько позже в Каменск - Уральский поступила другая телеграмма:
«Писателю Новикову Ивану Алексеевичу. На внесенные вами средства построен боевой самолет-истребитель «Александр Пушкин», который передан в военно-воздушные силы Красной Армии летчику капитану Горохову. Генерал-майор авиации Волков».
Именно капитану Горохову, одному из лучших пилотов полка, и был вручен 28 июня 1943 года истребитель Як-9 «Александр Пушкин». Юрий Горохов - двадцатидвухлетний командир эскадрильи имел на счету 300 боевых вылетов и 14 лично сбитых самолётов врага. Свой первый боевой вылет он сделал 22 Июня 1941 года.
Капитан Юрий Горохов был страстным поклонником творчества великого поэта. Он наизусть знал множество стихотворений поэта. В перерывах между боями однополчане с большим вниманием слушали стихи Пушкина, которые вдохновенно читал комэск. Горохов, летая на самолете «Александр Пушкин» сбил 9 вражеских бомбардировщиков. Затем Горохов получил новое назначение. На «Александре Пушкине» громил фашистов старший лейтенант С.Г.Барановский. Затем на самолете летал лейтенант В.А.Бахирев. За 69 суток три летчика, пилотировавшие истребитель «Александр Пушкин», сбили четырнадцать вражеских самолетов.
Позже на самолёте «Александр Пушкин» били врага капитан В. М. Афонин, командир полка Герой Советского Союза Коломин и другие лётчики. «Александр Пушкин» - замечательный советский истребитель - видел небо Белоруссии, Польши, Германии.

Пушкин в рейхстаге.
Многие пушкинские строки сами по себе соответствовали действительности весны 1945 года и отвечали настроению того времени.
Дымится кровию земля;
И села мирные, и грады в мгле пылают,
И небо заревом оделося вокруг...
Наша армия шла по Европе, освобождая города, открывая ворота концлагерей:
И, чела приподняв из мрачности гробов,
Народы, падшие под бременем оков,
Тяжелой цепию с восторгом потрясали
И с робкой радостью друг друга вопрашали;
“Ужель свободны мы?.. Ужели грозный пал?..

Поэт-фронтовик С. Гудзенко в апреле победного 1945 года написал стихотворение:
После марша и ночной атаки
Нашу роту посетила грусть;
нам под Банской Штявницей словаки
Пушкина читали наизусть.
Можно встретить в Вене земляка,
без вести пропавшего в июне.
Вот была же встреча накануне
с братом у счастливого стрелка.
Но когда мы с Пушкиным вдали
свиделись негаданно-нежданно,
о чужбине песню завели,
и Россия встала из тумана.

В книге известного военного корреспондента «Правды» Мартына Мержанова «Так это было (Последние дни фашистского Берлина)» есть глава «Пушкин в рейхстаге». Автор рассказывает в ней о выступлении артистки Московского Художественного театра Нины Михайловской 5 мая 1945 года, когда Знамя Победы было водружено над рейхстагом.
Михайловская читала отрывок из «Метели» Пушкина. И под сводами разбитого здания гулко отдавались ее слова: «… война  со славою была кончена. Полки наши возвращались из-за границы. Народ бежал им навстречу… Время незабвенное! Время славы и восторга!» Только три дня назад здесь шел бой за каждый метр. А теперь в рейхстаге звучит бессмертный Пушкин. Солдаты слушали, боясь пошевельнуться. А когда артистка закончила чтение, все ей стали шумно рукоплескать. Солдаты были взволнованы, может быть, Пушкин впервые no-настоящему дал им почувствовать близость свидания с Родиной.
Вот что рассказывает об этом выступлении сама Нина Валериановна Михайловская, заслуженная артистка Российской Федерации, член Комитета ветеранов войны: «На концерте должен был присутствовать весь штаб армии. Целый день я готовилась... обдумывала репертуар и, конечно, очень волновалась. Наступил вечер... Зал был переполнен: генералы в полной парадной форме... офицеры, солдаты. Свое выступление я начала с повести Пушкина «Метель». Звучали строки, посвященные окончанию Отечественной войны 1912 года: Между тем война со славою была кончена. Полки наши возвращались из-за границы. Народ бежал им навстречу… Время незабвенное! Время славы и восторга! Как сильно билось русское сердце при слове Отечество! Как сладки были слезы свидания!.. ” И вдруг я вижу, что сидящие в первых рядах генералы начинают подниматься со своих мест, потом встают сидящие за ними офицеры, солдаты... вот уже весь зал аплодирует стоя. Так велика была гениальная сила вдохновенных пушкинских строк!»
Победа! Сердцу сладкий час!
Россия! Встань и возвышайся!
Греми восторгов общий глас!..

Это была Победа. Но какой ценой досталась она. Разрушены священные для наших людей места, связанные с именем Пушкина. Город Пушкин, бывшее Царское Село... Михайловское... Дом поэта, сожженный дотла... Святогорский монастырь... Заминированная могила Пушкина…

Сохранилось множество свидетельств поэтической пушкинианы, посвящённой Пушкину, местам, связанным с ним, которые могли бы составить отдельный раздел. Среди них стихи известных поэтов и солдат: Михаила Дудина «Под Пушкиным был выброшен десант», Веры Инбер «Пушкин жив», Ольга Берггольц и др.
…В стихотворении нижегородского поэта Ярослава Каурова о парадоксальной и, казалось бы, невозможной связи понятий — «война», «поэзия», «Пушкин» — говорится особенно ярко, точно и образно:
Любить поэзию легко
В благоухающих гостиных,
Когда шипит «Мадам
Клико»
И взоры барышень
невинны.
Но в гневе, боли и тоске
Она в атаку шла ночами
В солдатском стареньком
мешке
У пехотинца за плечами.
И Пушкин властвовал
тогда,
Коптилки светом
оживлённый.
Была война, была беда,
И рушились на землю
тонны
Железа, смерти и огня,
И только души были живы,
И не было за дымом дня,
И в ровный гул сливались
взрывы.
Мы с Пушкиным спасли
страну,
Учились верности и чести
И не одну ещё войну
С поэтом выиграем вместе.


Использованные источники:
Временник Пушкинской комиссии. 1976. - Л., 1979.
Дикая Л. «На фронте с поэтом» // Библиотека. – 1999. - № 5. – С.73-75.
Долматовский Е. Было. Записки поэта. – М., 1975.
Долматовский Е. Зеленая брама: Документальная легенда об одном из первых сражений Великой Отечественной войны. - М., 1983.
Попов Ю. Фронтовой друг // В мире книг. - 1979. - № 6.
Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. - Л., 1977-1979.
Фрумкина А.С. «Пушкинские вечера» -  Вып.3. -  Москва, 1985.

4 комментария:

  1. Отличная идея - в год 70-летия Победы и Год литературы привязать Пушкина и Победу! Удивительный материал! сразу его скопировала, можно ведь?

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Ирина, конечно можно! Рада, что оценили! Спасибо!

      Удалить
  2. Анонимный6 июня 2016 г., 13:47

    Я тоже рада оценке этой замечательной компиляции, но хотелось бы все же, чтобы новый автор указывал из каких первоисточников он слепил новое повествование. И, в частности, дал бы ссылку на мою статью в газете "Правда" "Мы с Пушкиным спасли страну". Ольга Жукова

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Уважаемая Ольга! Вы правы, извините, указали использованные источники. Спасибо за Ваш труд.

      Удалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...