вторник, 30 октября 2012 г.

Путешествие в мир камня

Чтобы изучать жизнь нашей планеты, приходится много путешествовать, переносить трудности, лишения; для этого требуются мужество, сильная воля, выносливость.
Еще более необходимы знания — самые разнообразные: об атомах и планетах, о живых организмах и природных водах, о минералах и деятельности человечества.
А еще надо любить камень, удивительное создание природы. Он не наделен жизнью, но все-таки рождается, растет, борется за существование, имеет в подземном мире своих родственников, спутников и неприятелей… Не наделенный жизнью в нашем обыденном понимании, камень живет по-своему, необычайно и непривычно по сравнению с животными или растениями.
Жизнь камней проходит преимущественно в глубинах земли, на дне морей, в пещерах, в огненных жерлах вулканов… Познать ее нелегко. Однако тому, кто научится проникать мыслью в потаенные недра планеты, открывается замечательный мир. Об этом хорошо сказал М. В. Ломоносов:
«Велико есть дело достигать во глубину земную разумом, куда рукам и оку досягнуть возбраняет натура, странствовать размышлениями в преисподней, проникать рассуждением сквозь тесные расселины и вечною ночью помраченные вещи и деяния выводить на солнечную ясность».
Таким превосходным умением «выводить на солнечную ясность» тайны подземного мира в полной мере обладал Александр Евгеньевич Ферсман.

Есть в книгах Ферсмана замечательное качество: они словно совершенно не подвержены старению. Как драгоценные самоцветы, они не тускнеют со временем.
Для научных и научно-популярных книг достичь этого очень нелегко из-за постоянной изменчивости, постоянного движения научной мысли. Выясняются новые факты, появляются новые идеи, и прежние труды теряют новизну, безнадежно стареют.
И вот «Занимательная минералогия» А. Е. Ферсмана, появившаяся в 1928 году, переиздавалась с десяток раз. Опубликованы миллионы экземпляров книги, а спрос на нее все равно велик.
И сейчас книга читается с интересом и поражает обилием интересных и глубоких мыслей.
То же самое относится к другим его популярным книгам «Занимательная геохимия», «Путешествия за камнем», «Воспоминания о камне». Но и они совсем не выглядят устаревшими, а знакомство с ними приносит немало удовольствия и пользы.

"Я сделался страстным любителем минералогии, когда мне было только шесть лет. Каждое лето мы проводили в Крыму, и мальчиком я ползал по скалам около Симферопольского шоссе, вблизи того дома, в котором мы жили. В этих скалах отдельными жилками попадался горный хрусталь — камень прозрачный, как вода, очень твердый и неподатливый, который я с трудом выковыривал из твердой породы перочинным ножом. Еще сейчас я помню, как мы, дети, особенно восторгались горным хрусталем в кристаллах, прозрачных, как бы отшлифованных «драгоценных камнях», которые мы тщательно заворачивали в вату и называли «тальянчиками». Мы сами находили в скале эти отшлифованные природой камешки, и, когда старшие сомневались, что мы сами их нашли, и думали, что эти камешки отшлифованы рукой человека, мы с гордостью возражали им".
Летом 1912 года Ферсман работал на Южном Урале в районе Златоуста, Миасса, Челябинска. Об этих краях, как принято у геологов, Ферсман заранее собрал множество сведений. Не только о тамошних минералах и геологических условиях, но и об истории освоения и изучения природных богатств.
Многие часы проводил Ферсман в Ильменских лесах, переходя от копи к копи. Беседовал со старожилами, добытчиками камней — горщиками. Подолгу, порой до ночи, просиживал на отвалах, изучая кристаллы топаза, кварца, амазонита, слюды. Упорно разгадывал прекрасные и загадочные «письмена природы». Отмечал особенности уральских минералов. Напряженно продумывал возможные варианты образования таких минералов и их сочетаний.
"Давно мечтал я посмотреть на гору из магнита и навестить наш новый металлургический гигант — Магнитогорск. Наконец нашлось время, и я рано утром в Свердловске взбираюсь в кабинку маленького самолета.
Мы летим на юг вдоль Уральских цепей, то ныряя под тучи, то плавно и тихо поднимаясь над морем облаков, из которого местами виднеются черные острова высот главной цепи. Скоро останется за нами Челябинск с красивым видом его строительства, потом направо зазубрины Александровской сопки, Юрмы, и снова всё окутывается бешено мчащимися облаками.
Медленно поднимаемся мы с уступа на уступ горы Атач, главной вершины, и уже издали я вижу сверкающие, как металл, знаменитые забои горы Магнитной. Здесь чистый магнитный железняк выходит на самую поверхность земли, и добывают его открытыми работами.
Скоро вы входите в царство сплошного магнетита; не берите с собою часов: их тонкие стальные стрелки намагнитятся и часы перестанут правильно показывать время. Кое-где полярно-магнитные глыбы нанизывают гроздьями кусочки и пылинки железняка; к другим, более сильно намагниченным кускам можете повесить гвоздики, даже ваш маленький перочинный ножик".
В наши дни охране природы придается очень большое значение. Сто лет назад, когда Ферсман начал заниматься этими проблемами, они даже для многих ученых были неожиданными. Казалось, необходимо покорять природу, быстрее осваивать ее богатства, не считаясь с потерями, и прежде всего использовать самые ценные ресурсы. Пройдет, мол, несколько лет, а то десятилетий, страна расцветет и окрепнет, люди станут жить богато, вот тогда допустимо будет заниматься такими второстепенными вопросами, как охрана природы.
В 1920 году, когда еще не закончилась гражданская война и хозяйство страны находилось в критическом состоянии, по инициативе Л. Е. Ферсмана горный отдел представил Советскому правительству проект создания па Южном Урале первого в мире минералогического заповедника. Казалось бы, проект совершенно несвоевременный. Однако он был рассмотрен правительством и 14 мая 1920 года подписан В. И. Лениным. Ферсман горячо приветствовал создание Ильменского минералогического заповедника.
"Вероятно, читатель слышал о заповедниках, в которых охраняют вымирающих животных или растения. Так охраняют в нашем Кавказском заповеднике зубра, в заповеднике Аскания-Нова — остатки целины ковыльной степи, в окрестностях Воронежа — остатки дубовых лесов и т. д. Но зачем же устраивать заповедник для камней? Оказывается, что и их надо охранять так же, как зубров и дубы. К сожалению, в этих случаях заповедник нередко приходит на помощь слишком поздно. Такой заповедник устроен у нас на Южном Урале в знаменитых Ильменских горах, около станции Миасс.
Кто из любителей камня не слыхал об Ильменских горах? О них говорит любой учебник минералогии, перечисляя редчайшие минералы или отмечая красоту нежно-голубого амазонского камня. Кто из минералогов не мечтает посетить этот минералогический «рай», единственный на земле по богатству, разнообразию и своеобразию своих ископаемых недр?"
Для минералогической экскурсии советует Александр Ферсман отправиться в город Пушкин и посетить замечательный Царскосельский дворец, построенный в 1752–1756 годах знаменитым архитектором Растрелли:
"Я постараюсь наиболее подробно рассказать вам о его достопримечательностях. Янтарная комната — это единственное в мире произведение из янтаря начала XVIII века.
Янтарная комната — настоящее чудо. Изумляешься не только ценности материала, искусной резьбе и изяществу форм, но и прекрасному то темному, то светлому, но всегда теплому тону янтаря, придающему всей комнате невыразимую красоту. Все стены зала сплошь облицованы мозаикой; неровными по форме и величине кусочками полированного янтаря почти однообразного желтовато-коричневого цвета. Резными рельефными рамами из янтаря стены разделены на поля, середину которых занимают четыре римских мозаичных пейзажа с аллегорическими изображениями четырех человеческих чувств. Эти мозаичные картины из цветных камней были вставлены при Елизавете в рельефные янтарные рамы. Какой массы труда потребовало создание этого единственного в своем роде произведения!"
Девушки, читающие книги Ферсмана, смогут поближе познакомиться со своими "лучшими друзьями - бриллиантами":
"Вот сверкают ожерелья прекрасно ограненных бриллиантов — как капли воды, чистые, с пестрыми переливами, немного холодные камни горячей Индии, пустынной Африки и тропических зарослей Бразилии.
Я представляю себе месторождения Южной Африки — огромные, уходящие в неведомые глубины трубки, заполненные темной породой. Тысячи вагончиков по стальным канатам поднимали из глубин породу, добываемую рабским трудом кафров; большие поля, по которым породу развозили на вагонетках. Потом громаднейшие фабрики, большие чаны сложных промывных машин — и вот сверкающий самоцвет на дрожащих полотнах, смазанных салом. А вокруг — южное, тропическое солнце, черные фигуры измученных рабочих, нарядные дома алмазных компаний. На больших столах, покрытых скатертями, целые кучи сверкающих камней, разложенных на многие сотни сортов, отдельно чистые большие кристаллы для огранки, отдельно камни, окрашенные в желтый, розовый или зеленый цвета, и, наконец, камни для резки стекла, борт, двойники и прочее."
Для любителей других драгоценностей:
"Каждый камень в витрине драгоценностей рассказывает свою историю, и не хватило бы целой книги, чтобы обо всем рассказать. Но если когда-либо в музее вы остановитесь у витрины с драгоценностями, вспомните то, что писалось на этих страницах, и среди безделушек и игрушек прошлого поищите следы отдаленных веков, тех глубочайших явлений природы, о которых я говорил. С этим отошедшим навсегда прошлым не забывайте и о будущем драгоценного камня. Не в щедром богатстве роскоши и красок, не в увлечении редкостью видим мы огромное будущее твердого, неразрушимого, нестираемого, вечного камня. Недаром на хороших часах мы в лупу нередко читаем маленькую надпись: пятнадцать рубинов; это значит, что маленькие оси часов вертятся на еще меньших рубиновых подставочках, которых не побеждает время, ибо они сами его неизменно и упорно отмеряют".
Коварные вопросы задает своим читателям Александр Евгеньевич: "Можно ли есть камни? Как растут минералы? Можно ли определить возраст камня? Все ли камни одинаково тверды? Все ли камни можно разбить молотком, или некоторые из них можно резать и ножницами? Меняется ли камень в разные времена года? Живет ли он так, как живет однолетнее растение, или больше напоминает многолетнее хвойное дерево? Может быть, подобно птице, он меняет свой пестрый наряд или, подобно змее, ежегодно сбрасывает свою кожу?" И непременно сам на них отвечает.
"Я очень хочу вас увлечь в этот мир, хочу, чтобы вы начали интересоваться горами и каменоломнями, рудниками и копями, чтобы вы начали собирать коллекции минералов, чтобы вы захотели отправиться вместе с нами из города, подальше, к течению реки, к ее высоким каменистым берегам, к вершинам гор или скалистым берегам моря, туда, где ломают камень, добывают песок или взрывают руду. Там всюду мы найдем чем заняться; и в мертвых скалах, песках и камнях мы научимся читать великие законы природы, по которым построена вселенная".
Глядя на горные вершины, таежные просторы, каменные глыбы или прекрасные кристаллы, находясь в здравом уме, вряд ли посетуем на их «устарелость» или обыденность. Каждое природное явление таит в себе бездну проблем, пищи для ума и для чувств. Только от нас самих зависит, что мы сумеем почерпнуть из этой бездонной сокровищницы: или самые поверхностные, заурядные, серенькие впечатления, или глубокие переживания, идеи, образы.
Так и в творчестве Ферсмана проявляется — хотя бы отчасти — эта особенность «произведений природы». Если прибегнуть к привычному образу, можно сказать: произведения Ферсмана многогранны и отражают жизнь природы с большой полнотой и многокрасочностью.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...